Южные Ночи 2020. 18 сентября. Море, лебедь и ромашки

Последний полноценный день в Крыму был отдан покупке сувениров, продукции «Массандры», а также поездке на море, так как без этого мероприятия любой отдых в Крыму был бы неполноценным. Ребята посоветовали пляжи в Каче, Пеcчаном или Николаевке, и я остановил выбор на последнем варианте, так как дорога к нему мне показалась более цивилизованной. Скорее всего, так …
Читать далее Южные Ночи 2020. 18 сентября. Море, лебедь и ромашки

Южные Ночи 2020. 17 сентября. Глубокий космос

В четверг 17 сентября я проснулся возле полудня. Сил и желания куда-либо ехать не было, хотя каких-либо побочных эффектов от вчерашнего похода не чувствовалось абсолютно. День был посвящён созерцанию летней природы за бокалом крымского портвейна, сбору грецких орехов, которые на территории обсерватории росли в неимоверном количестве, прогулкам и подобным приятным мелочам. Где-то под завесой дневного …
Читать далее Южные Ночи 2020. 17 сентября. Глубокий космос

Глава 14. Ночи на холме

Местечко, где расположилась моя дача, совсем обычное, коих в России множество: извилистая речушка – не широкая, но и не ручеек, на крутом берегу высятся стены леса и небольшая деревушка у его подножия, а противоположный до горизонта застлан изрезанным оврагами ковром лугов. Речка наша, Воронеж, красива, как и множество других русских рек – есть что-то неуловимое в их величавости и близкое сердцу нашего человека.

Лес же, раскинувшийся к северу от Воронежа, простирается на десятки километров, богат он и ягодами, и грибами, и дикими зверями – самый что ни на есть дремучий лес.

Поговаривают, что где-то в глубине этого леса не один век ютится старообрядческое поселение, но до него многие часы ходьбы по глухим лесным тропам. Но не только этим поселением интересен наш лес, определённого задору придает и тот факт, что несколько лет назад я видел свежие волчьи следы в полутора километрах от окраины деревеньки. Вообще-то, я редко забредаю в чащу один, и, как правило, всегда беру в провожатые деда Колю – местного художника, лет десять назад уединившегося от мирской суеты в декорациях нашей деревеньки и получающего теперь вдохновение от созерцания пейзажей, исполненных самым совершенным художником – нашей природой.

Николай – заядлый грибник, а поскольку август – самый грибной месяц в году, то его и дома-то не застать. Сходить за грибами с дедом Колей – почти всегда приключение, а обычно это происходит так. Мы поднимаемся с зарей, углубляемся в лес и проходим, как минимум, десяток километров, беседуя о красоте окружающей нас природы и всего мироздания в целом; я люблю слушать его рассказы о местных обычаях, о природе и истории нашего городка, а он – мои – о звездах, шаровых скоплениях и прочих галактиках. Через несколько часов такой вот беседы мы попадаем на поляну, усеянную, к примеру, белыми груздями, за двадцать минут наполняем ими корзины и собираемся обратно. Если дед Коля говорит, что «сегодня идем за боровиками», то попадаем на поляну с боровиками, а если «идем за рыжиками», то, разумеется, попадаем в самую гущу этих ярких и душистых грибов. Наверное, сам процесс грибной ловли от этого становится чуть более однообразным, чем многочасовое лазанье по буреломам и лесным оврагам да собирание сыроежек всех мастей в надежде найти что-то более ценное, зато у нас остается больше времени на созерцание природы в более умиротворенном состоянии.

Иногда мы выходим к небольшой, но очень своеобразной речушке Иловай – она интересна, прежде всего, тем, что она проложила свое русло в древних известняковых породах. Говорят даже, что, гуляя вдоль крутых берегов и меловых разломов, можно обнаружить камни с отпечатками фауны юрского периода. И ведь так хочется иногда забраться подальше и посидеть на берегах этой исключительно лесной речушки, перебирая в руках осколки давно прошедших времен…

Вернувшись к середине дня на дачу, обычно чувствуешь приятную усталость, но даже она пройдет сразу после того, как окунешься в свежие волны Воронежа. О нашей реке можно рассказывать много, но нет ничего лучше, как просто приехать на её берега и отдохнуть и душой и телом.

Наверное, лучшим свидетельством здешней красоты могло бы стать наличие крупных поселений и старинных городов, однако, поблизости их нет, если не считать большого количества стоянок древних (вплоть до бронзового века) людей да основанного в XVII веке городка Козлов, ныне известного как Мичуринск. Причиной тому удаленность нашего края от культурных центров средневековой Руси: именно с территории нынешней Тамбовщины и дальше на юг простиралось «Дикое поле» – огромное пространство, наводняемое ордами кочевых племен и грабителей.

Лишь с середины XVI века Русское государство начинает принимать меры, которые должны были уменьшить опасность нападения татар. На подступах к нашему краю с севера были основаны города Шацк и Ряжск, из которых в глубь степи высылались сторожа. Сторожа цепью охватывали край с юга от Дона до Воронежа и дальше до извилистой речки Вороны на границе нынешней Саратовской области. В конце же XVI века при Иване Грозном произошло создание единой и регулярной общерусской сторожевой службы.

Если немного перевести дух в домике и собраться с силами, то вечером можно отправиться в небольшой поход, чтобы устроить пикник на свежем воздухе, а заодно увидеть воочию свидетельства этого самого «сторожевого бума».

Этот пикник, костер на крутом берегу Воронежа, событие для меня и моих знакомых в какой-то степени знаковое, сродни чем-то пионерскому «прощальному костру». Во всяком случае, по своему смысловому наполнению. В бытность студентами, мы отмечали окончание веселых каникул и возвращение в университеты, сейчас же – окончание лета и возвращение к своим рабочим делам.

Замечательно, что практически весь провиант для пикника можно собрать тут же, на нашей даче, не озабочиваясь какими-то дополнительными закупками. Это и свежие помидоры, и колючие огурцы прямо с грядки, и сегодняшний салат, а также душистый чеснок и кудрявый укроп, никем специально не высаживаемые, а растущие, словно сорняки, по периметру грядок. Немного яблок, чуть-чуть слив, пару горстей темных сладких вишен да десяток молодых картофелин – вот почти и все готово. Осталось сходить в погреб за двумя-тремя бутылками крепкого смородинного вина – и можно отправляться в путь.

Для того чтобы добраться до места, где мы обычно разводим костер, нужно пройти кромкой леса и выйти на высокий берег Воронежа. С него открывается величавый вид на раскинувшиеся на другом берегу луга, зубчатую стену леса возле самого горизонта да крохотные домишки соседней деревеньки в пяти километрах от нас, освещенные предзакатным солнцем.

Светило клонится к закату, заливаясь рдяными отблесками, а за ним скользит, отражаясь в темном зеркале реки, лунный серп, оранжевый, словно апельсиновая долька с картины Врубеля.

Воронеж извилисто катит свои воды с востока на запад, зачинаясь в двухстах километрах где-то на окраине Рязанской области и впадая через триста с лишним километров по течению в могучий Дон.

Если взглянуть на другую сторону реки, то взор невольно остановится на широком прямоугольнике земляных валов, примыкающих к пологому берегу. Это не что иное, как старинное городище, остаток сторожевой крепости, одной из многих охранявшей срединные области нашей страны от набегов кочевых племен. Кроме земляных валов, воздвигнутых в бескрайнем молчании Тамбовских лугов, оплывших от разливов реки, от крепости почти ничего не осталось; никаких материальных остатков не обнаружили и археологические экспедиции, навестившие наш край несколько лет назад.

Единственное, что может засвидетельствовать о существовании здесь укрепления – указания, данные сторожам границ самим Иваном Грозным: «Лета 7079 в 1 день сентября приказал государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии боярину своему, князю Михаилу Ивановичу Воротынскому ведать станицы, и сторожи, и всякие государевы польские службы. Сторожи из Рязского. 1-я сторожа из Рязского на Воронеже под большим под Юрьевым лесом у Хобота…». Хоботом же называлась нынешняя речушка Алешня, впадающая в наш Воронеж неподалеку. Каждый раз, когда мы собираемся с друзьями на высоком берегу Воронежа, на том самом месте пикника, я провожаю взглядом эти руины, эти отголоски прошлого возрастом почти в полтысячи лет. На вершине холма мы разводим костер и, пока не совсем стемнело, принимаемся за нехитрую сервировку. Костер наш видно далеко по реке, бывали случаи, весьма редкие, правда, когда он служил маяком местным подвыпившим рыболовам.

«Мужики, подскажите в какую сторону до Астрахани плыть!» – кричали нам как-то из лодки. Мысленно прикинув, что Воронеж впадает в Дон, а последний соединяется с Волгой каналом, мы отвечали, что плывут рыбаки правильно, что направление взято верно.

Но нет ничего лучше, когда вино уже разлито по кружкам, овощи и хлеб порезаны, а костер трещит сучьями, будто бы он их пережёвывает. Солнце, покраснев, сползло к горизонту и утонуло в реке, месяц, напротив, разгорелся и засиял, словно нарисованный золотом на густой лазури неба. Снизу, от реки, с крутых её берегов раздается заливистая песнь цикад и сверчков, наполняющая собой всё окружающее пространство.

Под эту песнь сядет Луна, а небо рассыплется мириадами звёзд, такое антрацитово-черное, такое желанное и такое непривычно богатое для нас, обитателей городов.

Костер все потрескивает, изредка запуская снопы искр в небо, а от его пламени колышутся тени вокруг. Рядом с огнем тепло и безопасно, но стоит вдруг отойти от него на несколько метров, и попадешь в вязкие объятья русской ночи, такой прохладной от влажности, струящейся от реки. Время идет, звёзды катятся по небосводу, а к трелям цикад присоединяются совсем уже непонятные звуки: у берега в редких камышах – побулькивание, от кустов, что в десяти метрах от костра – потрескивание, словно кто-то карабкается по ветвям. Ветви орешника раскачиваются, хотя ветра нет – кто там выйдет к нам на огонек?

Всплески и бульканье снизу тоже не прекращаются – «русалки» разошлись не на шутку, того и глядишь поднимутся к нам по склону.

В такие моменты невольно вспоминаются страшилки, рассказываемые о наших местах в пионерлагере на сон грядущий, отчасти приукрашенные бесчисленными их рассказчиками. Воронеж возле нашей деревеньки и ещё километров на десять вниз изобилует омутами и стихийно возникающими водоворотами, погубившими не одну жизнь. Чаще всего припоминается вожатая шестого отряда, погибшая, спасая из реки двух отбившихся от присмотра пятиклассников. Эта реальная история, наверное, одна из многих, обросла в лагере подробностями: каждую полночь выходит вожатая из реки с волосами из тины, с запутавшимися в них пиявками, бредёт к территории пионерлагеря и долго всматривается в окна шестого отряда…

Существует множество сказаний, передаваемых из уст в уста, о деревнях, оставленных несколько веков назад жителями, наложившими на своих гонителей проклятия, которые якобы и по сей день подкрепляются трагическими происшествиями в радиусе десятка километров от нас. Очень загадочны заброшенные кладбища, затерявшиеся на наших просторах, вдали от населенных пунктов. Вот ведь как – истлели и дома, и их обитатели, остались лишь растрескавшиеся и замшелые плиты, утопленные в разнотравье бесконечных лугов.

Нельзя представить себе ночь у костра без таких вот рассказов о сверхъестественном, но даже они сходят на нет, когда вдруг над головами обнаруживается «бездна звёзд полна».

Разговор плавно перетекает в другое русло – о звездах и планетах, о Млечном Пути, галактиках, чёрных дырах и инопланетянах, о том случайно ли зародилась наша Вселенная или была сотворена Богом, о том, что ждет нас через сто, тысячу, миллион, миллиард лет… Я никогда не устаю удивляться тому, что чувство прекрасного и чувство благоговения пред красотами звёздного неба заложено в каждом человеке, каким бы чёрствым и бездушным он ни представлялся при свете дня. А ведь какого только народа ни побывало «у нас на холме»: философы и психологи, хирурги и терапевты, помощники прокуроров и депутатов, физики-исследователи и химики-технологи, офицеры морской пехоты и сержанты авиации, веб- и ландшафтные дизайнеры, милиционеры, слесари, математики, грузчики, домохозяйки – никого не оставило равнодушным наше небо, усыпанное жирными звёздами и, без сомнения, наше душистое смородинное вино.

Очень редко я беру на холм какой-либо из своих инструментов: «Добсон» тяжеловато тащить вверх и вниз по кручам, а 70 мм дудочка, как правило, благополучно поживает у меня дома в Подмосковье. Удивительно, наверное, но чаще всего мне приходится показывать своим знакомым скрытые от глаз простого смертного сокровища неба именно сквозь привозной Sky-Watcher 707, а не через шестидюймовый «Ньютон». И если следующая страничка, на которой я расскажу о самых ярких летних туманных объектах, покажется кому-то чересчур банальной – что ж, переходите сразу к следующей.

Эти объекты очень легки для наблюдения, их просто найти, они являются основными мишенями начинающих любителей астрономии и начинающих астрофотографов. Они – классика летнего неба, которую можно показывать людям всех возрастных и социальных групп.

Итак, М13 – Великое скопление – выше всяких похвал! Беспроигрышный вариант, который не оставляет равнодушным ни новичка, ни опытного любителя, ни даже человека, вообще далёкого от астрономии. По сравнению с другими летними шаровичками, оно буквально слепит; даже при 30× заметно, что форма его не идеально круглая, а с этакими лучиками-выступами. При 140× М13 преображается: на чёрном фоне неба заметна его зернистость, но отдельных звёзд не видно, слишком слабо проницание дудочки – тут надо никак не менее 80 мм. И как занятно наблюдать реакцию людей, впервые увидевших эту небесную жемчужину, ведь человек, никогда не смотревший на небо в телескоп, как правило, не подозревает, какие сокровища могут там скрываться.

Богато летнее небо и планетарными туманностями, причем самых разных форм, хрестоматийными же примерами являются туманности М57 «Кольцо» в Лире и М27 «Гантель» в Лисичке. Туманность Кольцо – это «моя прелесть». Даже вид в 30× окуляр красив необыкновенно. В поле зрения сразу β и γ Лиры, а между ними – крохотная туманная искорка. Вокруг же гораздо больше звёзд, чем в Геркулесе. Только использование 140× и некоторое усилие позволяет наметить «дырку в бублике».

«Кольцо» – одна из самых любимых планетарных туманностей наблюдателей дип-скай объектов, и это неудивительно. Уже в телескопы от 80 миллиметров и выше это чудо природы выглядит не как абстрактный клочок тумана, но как крохотное изумрудное колечко, потерявшееся средь звёзд Млечного Пути. Туманность является прекрасным объектом для любительской астрофотографии, а в мощные телескопы от 300 мм в диаметре можно попытаться различить её центральную звездочку.

В профессиональные инструменты можно обнаружить, что туманность простирается на целых 4’, а это значит, что её возраст составляет около пяти тысяч лет при средней скорости расширения в 19 км/с. В настоящее время проводится определение трехмерной структуры туманности, в частности, уже понятно, что этот объект обладает биполярной морфологией. Голубовато-зелёный цвет внутренней части M57 обусловлен излучением дважды ионизованных атомов кислорода, тогда как за розовато-красное свечение её внешних частей отвечают атомы водорода, излучающие на бальмеровской частоте 656,3 нм.

Классика жанра – М57

Центральная звёздочка этой планетарной туманности – экстремально горячий белый карлик с температурой около 125 тысяч градусов. Его светимость в двести раз больше солнечной, однако, с далёкого расстояния он виден как крохотная звездочка почти 16-й величины, практически недоступная для любительского наблюдения.

Если М57 найти проще простого, то с первым поиском М27 новичкам обычно приходится попотеть.

Искатель у SW707, мягко говоря, никакой, поэтому объекты приходится искать, ориентируя трубу на нужный участок неба и смотря вдоль нее, в чем, надо сказать, я довольно преуспел – Гантель нахожу, просто направляя телескоп в ту область неба, где туманность должна находиться и – вот вам пожалуйста!

Очень яркое, на удивление, свечение. Замечательно, что туманность проявляет форму даже самому неподготовленному взору – вытянутая с ощутимым намеком на перемычку, разделяющую два её лепестка, что и подтверждают мои товарищи, никогда прежде М27 не созерцавшие. Можно долго любоваться Гантелью, представляя себе какой планетарной туманностью предстоит стать нашему Солнцу.

Скопление и туманность М16. Небольшой клочок яркого тумана, застрявший меж звёзд рассеянного скопления, порожденного им. Даже при 28 крат боковым зрением угадывается похожая на листок клевера форма туманности. 10-мм окуляр позволяет рассмотреть больше звёзд скопления, но на степень детализации туманности, на мой взгляд, применение его не влияет. Если опустить телескоп на несколько полей зрения вниз, глаз наткнется ещё на один прекрасный образчик диффузной туманности.

Диффузная туманность М17. В отличие от своей соседки, М17 лежит на относительно бедном звёздами пятачке, поэтому выделяется более отчётливо. При минимальном увеличении отчётливо различима сигарообразная форма туманности, 70× окуляр не добавляет деталей в виде закорючки головы лебедя, но насыщает фон более слабыми звездами.

Рассеянное скопление М18. Чуть опустившись от М17, можно заметить относительно компактное рассеянное скопление М18, ярчайшие звезды которого примерно 9-й звёздной величины образуют подобие крохотного треугольничка. При семидесятикратном увеличении заметно около двух десятков крохотных звездочек до 11,5m, расположившихся на небольшой площади.

Рассеянное скопление М25. Чуть ниже М18 лежит красивая россыпь двух десятков звёзд 6–7m, не являющаяся «официально» рассеянным скоплением, но служащая удобным опорным пунктом для поиска других туманных объектов. Справа от неё (изображение зеркальное) располагается Малое звёздное облако (М24), а также прекрасное рассеянное скопление М25, одно из самых моих любимых. Скопление содержит несколько десятков звезд: от довольно ярких 6,5m, до крохотных 11m, усеивающих площадь поперечником в диаметр лунного диска. Такая комбинация смотрится очень эффектно, напоминая М41 в большом Псе и М34 в Персее – одних из самых выразительных представителей своего класса.

Рассеянное скопление М25. (Ширина кадра 20’)

Рассеянное скопление М23. Слева же от «опорной россыпи» двух десятков звёзд 6–7m лежит рассеянное скопление М23, тоже прекрасный объект, но нисколько не похожий на своего соседа М25. М23 образовано практически сотней близких по блеску звездочек 10–13m и лучше смотрится при 70× увеличении – пять десятков звёздочек беспорядочно раскиданных по площади 26’.

Рассеянное скопление М23. (Ширина кадра 20’)

Рассеянное скопление М21. Если скользнуть от «опорной россыпи» вниз и чуть влево, наткнешься на целый «комплект» туманных объектов. Первым, самым верхним из них является небольшое, но довольно эффектное скопление М21, состоящее из трёх десятков членов от 9 до 12 звёздной величины. Тройная туманность М20 зачастую оказывается недоступной, но это досадное упущение можно исправить, увеличив адаптацию глаза к темноте.

Диффузная туманность М8. Безусловно, основной достопримечательностью, этаким королевским самоцветом этого региона является диффузная туманность М8, лежащая ещё чуть ниже. Яркий клочок тумана, красивое скопление рядом – все это составляет потрясающее зрелище даже в такой скромный инструмент. Рассеянное скопление NGC 6530 было сформировано из материала туманности несколько миллионов лет назад, а ныне является самым ярким в созвездии Стрельца. Оно довольно компактно и состоит из нескольких десятков звёздочек, наиболее выразительно представленных при умеренно высоких увеличениях.

M8 и М20 в одном кадре

Рассеянное скопление М11 легко найти от хвоста, Лямбды Орла. При 28× оно просто прекрасно. Круглое облачко сплавившейся алмазной пыли, при том очень яркое. 70× увеличение позволяет рассмотреть темные прожилки в переливающемся сиянии, а использование линзы Барлоу позволяет уверенно разрешить этот объект на мириады звёздочек…

Глядишь, а уже далеко за полночь, костер почти погас и перемигивается остывающими рубиновыми углями, а прямо над головой, в зените раскинулась во всём своем великолепии млечная дорога… Если лечь на теплую от костра землю и обратить свой взор в небеса, то вживую представляется наша Галактика с огромным ядром, со спиральными рукавами, раскинутыми вверх и вниз от него, с нашей крохотной планеткой, висящей где-то в пустоте. В тихие августовские ночи так легко раствориться в окружающем космосе. Разноцветные метеоры разрезают огромный чёрный купол неба во всех направлениях, а особо яркие – зелёные, фиолетовые пронзают атмосферу даже с этаким шипением, как будто где-то далеко-далеко плеснули воды на раскаленную сковородку.

Постепенно и ночь сбрасывает свое бархатное покрывало, а по нашим бескрайним лугам и оврагам разливается молоко утреннего тумана – первый вестник грядущих осенних холодов…

Глава 13. Июль

С середины июля начинается золотая пора для наблюдателей туманных объектов, которая продлится до самого конца сентября – начала межсезонья в наших краях и осенней распутицы. Каждая новая июльская ночь все темнее, всё больше она открывает туманных объектов, всё сильнее притягивает глубиной своего неба.

Главная летняя достопримечательность – это млечный путь – диск нашей галактики в разрезе, со всеми «вытекающими» из него скоплениями, диффузными и планетарными туманностями. С самой вершины неба, от созвездия Лебедя спадает он двумя искрящимися ручьями к горизонту, омывая созвездия Лисички, Стрелы, Орла, Змеи, Щита и Стрельца. Вот она – квинтэссенция любительской астрономии туманных объектов! Если бы вдруг по чьей-то злой воле мне бы пришлось выбирать между созвездиями какого-то одного времени года, я без сожаления отказался бы от близких спиральных галактик, наблюдаемых осенью, от студёных россыпей скоплений, замёрзших в дымке туманностей зимних созвездий и даже от бездонного океана весенних галактик, оставив лишь летний млечный путь и его окружение. И как хорошо, что такого выбора не стоит, и что наш, земной небосвод изобилует туманными объектами всех типов во всём их многообразии.

Летнее небо – это такое небо, где не нужна звёздная карта. Если забыть о спортивном поиске дип-скаев, а просто любоваться Вселенной, то достаточно направить телескоп куда-нибудь в область млечного пути, а остальное он покажет сам. Молочная пелена, распадающаяся на бесчисленное множество наколотых иголкой звёздочек, которых так много, что выглядят они словно мешок сахара, рассыпавшийся по полу, выделяющиеся ожерелья рассеянных скоплений всех мастей, туманные бусины шаровичков, прожилки космической пыли, искорки планетарных туманностей – вот он – наш Млечный Путь во всём своём великолепии!

Помню, что как-то раз, одним давним июльским вечером, я забыл дома звёздную карту и, отнаблюдав парочку запланированных шаровых скоплений, остался совсем без путеводителя. Пришлось направить телескоп куда-то в область созвездия Стрельца и водить им по небу в поисках случайных объектов. К большому моему удивлению и большой радости в поле зрения попалось несколько очаровательных россыпей рассеянных скоплений и даже туманность в виде штриха с небольшой закорючкой на конце – М17, как выяснилось на следующее утро. Вот оно – счастье наблюдателя дип-скай объектов – искать один, а найти другой объект, который и вовсе не предполагал обнаружить. Как я упоминал ранее, в такие мгновения ощущаешь себя, ни дать ни взять, Шарлем Мессье, открывающим очередную «псевдокомету».

Созвездие Стрельца такое же бездонное, как и созвездие Девы, разве что вместо галактик в нем – скопления и туманности. Жаль, конечно, что в средних широтах оно стелется по горизонту, задевая верхушки деревьев, и не дает в полной мере насладиться своими богатствами. Тем, однако, приятнее, оказавшись на каком-нибудь южном курорте, завоевывать новые рубежи вниз по склонению или открывать свежие подробности давно знакомых объектов в предусмотрительно захваченный бинокль.

Если зимнее небо блещет по сути одной яркой туманностью, доступной самым небольшим инструментам, то на летнем небе их целых четыре – этакое ожерелье: Лагуна, Тройная, Лебедь и Орёл.

Туманность М8, называемая Лагуной, являет собой мощнейший центр звёздообразования, не уступающий по масштабности туманности Ориона. Но если последняя находится от нас на расстоянии около полутора тысяч световых лет, то Лагуна – в три с лишним раза дальше и, по некоторым данным, – в другой спиральной ветви Галактики – рукаве Стрельца-Киля. Но, несмотря на свою удаленность, М8 занимает площадь, превышающую площадь лунного диска более чем втрое, а блеск туманности достаточен для её наблюдения невооружённым глазом. И если о наблюдении нашего естественного спутника написана не одна замечательная книга, то, наверное, отдельную книгу можно посвятить и Лагуне.

Итак, М8 – огромный газопылевой комплекс, имеющий в поперечнике около 120 световых лет, подсвечиваемый излучением погруженных в него горячихзвёзд, из которых наибольший вклад принадлежит звезде 9 Стрельца спектрального класса O4, а также расположенной неподалеку HD 164740 и лежащей немного в стороне HD 165052. Сама туманность, как и М42, является частью ещё большей по масштабу ассоциации – ассоциации Стрелец ОВ1, включающей в себя также рассеянное скопление М21.

В телескопы начального уровня туманность предстаёт словно светящийся клочок небесной ваты, соприкасающийся с россыпью звездочек – рассеянным скоплением NGC 6530. В чуть большие телескопы, диаметром, наверное, от 10 сантиметров, становится заметна отдельная от основной массы туманности полоска светящегося газа – та самая лагуна, в честь которой туманность и получила свое название.

Рассеянное скопление NGC 6530 очень молодо и состоит из сотни очень горячих звёзд, сформированных из материала туманности примерно два миллиона лет назад. Самые тусклые звёзды скопления имеют блеск аж 17m, однако, при этом, рассеянное скопление NGC 6530 обладает суммарным блеском в 5,7m и является самым ярким в созвездии Стрельца. Но, даже сформировав такое крупное скопление, Лагуна не прекращает звёздообразования и по сегодняшний день. Словно в невообразимом по размерам котле звёздный ветер закручивает вещество туманности в гигантские воронки и струи, относительно холодные скопления пыли конденсируются в глобулы и будущие протопланетные диски, жаль только, что все это великолепие скрыто от глаз рядового любителя астрономии. Ну что ж, нам не привыкать «дорисовывать» туманные пятнышки воображением, представляя себе, как выглядят на самом деле эти исполинские груды небесного тумана.

Туманность М 8 и рассеянное скопление NGC 6530 (левее центра). (Ширина кадра 50’)

Однако даже для обладателей не самых крупных по нынешним меркам телескопов туманность не предстанет очередным «туманным пятном». В свой 160-мм Добсон я отчётливо различал пылевую прослойку, делящую её на две неравные части, неоднородность свечения крыльев, а также самую яркую область – мощнейшее по яркости турбулентное образование, загадочный источник интенсивного радиоизлучения – Песочные часы. Не сказать, что всё было видно, как на картинке, но использование фильтров UHC и OIII кардинально улучшало изображение, даваемое телескопом, и поддавало контрастности в тех местах, где она была действительно необходима. На мой взгляд, тёмный пылевой «канал», разрубающий тело туманности является самым «ярким» примером пылевого образования, пред которым тускнеет даже зона, разделяющая М42 и М43. А сама туманность, испещренная другими, гораздо менее отчетливыми и различимыми только боковым зрением пылевыми завихрениями, выглядит словно диковинный бутон – этакая космическая роза. Никогда не смотрел на Лагуну в инструменты крупнее 250-мм, и остается только представлять, насколько чарующим должен выглядеть этот объект в крупные телескопы.

Образование «Песочные часы», упомянутое ранее, есть результат взаимодействия плотного сгустка газа и интенсивного излучения расположенной вблизи очень горячей звезды, а форма этого объекта, напоминающая воронку смерча, обусловлена колоссальной разницей температур между внутренними относительно холодными частями туманности и её оболочками, раскалёнными ультрафиолетовым излучением. Современные данные позволяют считать «Песочные часы» одним из самых молодых образований на звёздном небе – их возраст оценивается всего лишь в 10 000 лет.

Совсем рядом с Лагуной расположена Тройная туманность – М20, впервые обозначенная Шарлем Мессье. Примечательно то, что это открытие он совершил спустя почти десять дней после того, как занёс Лагуну (тогда, правда, ещё Лагуной не названной) в свой каталог под восьмым номером. Поначалу этот факт вызывал у меня удивление, но потом я посмотрел на это с другой стороны: ведь за эти десять дней он открыл одиннадцать новых туманных объектов! Эх, золотая пора для наблюдателей дип-скай была в конце восемнадцатого века!

После наблюдения М8 (которая была открыта в 1680 г. Флемстидом), 23 мая 1764 г. Мессье внёс в свой каталог следующие объекты:

28 мая М9 (открытие) Шаровое скопление в Змееносце
29 мая М10 (открытие) Шаровое скопление в Змееносце
30 мая М11 (наблюдение) Рассеянное скопление в Щите
30 мая М12 (открытие) Шаровое скопление в Змееносце
1 июня М13 (наблюдение) Шаровое скопление в Геркулесе
1 июня М14 (открытие) Шаровое скопление в Змееносце
3 июня М15 (наблюдение) Шаровое скопление в Пегасе
3 июня М16 (переоткрытие) Туманность и скопление в Змее

Первое упоминание о М16 – «кучке мелких звёзд, смешавшихся в легком сиянии» относится к перу швейцарского астронома Жана-Филиппа де Шезо. Шарль Мессье независимо переоткрыл этот объект спустя 18 лет в 1764 году, а в наше время фотография этой туманности и её «слоновьих хоботов», полученная космическим телескопом «Хаббл», стала одним из наиболее популярных астрономических образов.

М16 – самая северная в «великолепной четвёрке» летних туманностей, она располагается в южной оконечности созвездия Змеи. Скопление М16 состоит из трёх с лишним сотен очень молодых и крайне горячих звёздочек О класса возрастом от одного миллиона лет. Стоит, наверное, отметить, что это рассеянное скопление является самым юным, по крайней мере, в каталоге Мессье, а звёздообразование продолжается в нем и по сей день.

Туманность М16. (Ширина кадра 20’)

Центрами звёздообразования являются знаменитые «слоновьи хоботы» – гигантские пылевые колонны длиной в несколько световых лет. Плотность межзвёздной пыли в них так велика, что происходит её гравитационное «слипание» в глобулы – очень компактные образования размером порядка Солнечной системы и, далее, в звёзды.

Туманность М16, называемая также Орлом, располагается примерно на таком же расстоянии, как и Лагуна, но, к сожалению, довольно сильно завуалирована «Большим Провалом» – комплексом тёмной молекулярной пыли, тем самым, что делит летний млечный путь на два ручья, тем, что скрывает от нас всё великолепие центра Галактики. Большой Провал расположен от нас на расстоянии всего в несколько сотен световых лет, а в районе М16 поглощает света примерно на три звёздные величины. Кто знает, насколько прекраснее стало бы летнее небо, пройдись по нему этаким космическим пылесосом?

Неподалёку от туманности Орел расположена туманность Лебедь – следующий по каталогу Мессье объект. В чем-то эти две соседки похожи: были открыты Шезо, потом переоткрыты Мессье, внесены в каталог в один день, расположены на примерно одинаковом расстоянии… Но уж если нет двух одинаковых шаровых скоплений, так диффузных туманностей – тем более.

«Лебедь», как он есть. (Ширина кадра 20’)

При наблюдении в бинокли и небольшие телескопы бросается необычная для туманностей вытянутая форма, а в телескопы чуть большего размера – силуэт лебедя прослеживается во всем своем великолепии. По привычке глаз ищет скопление новорожденных звездочек рядом с туманным пятнышком, но не находит – не потому что их нет, а потому, что это скопление невидимо! Невидимо, как обычно, только в любительские телескопы. Дело в том, что межзвёздная пыль поглощает свет не только туманности, но и рассеянного скопления, сформированного ею, ослабляя его свет почти в сто раз – на пять звёздных величин! Это скопление состоит из четырёх десятков звёзд, но только четыре из них имеют блеск ярче 13m и могут быть обнаружены при помощи 15-сантиметрового телескопа.

Однако, несмотря на различия в видимых формах, природа диффузных туманностей, таких как М42, М8, М16 и М17 остаётся довольно схожей. Все они являются огромными областями звёздообразования, расположенными в плоскости млечного пути, колыбелями скоплений и раскаленных звезд. Сходство туманности Ориона и туманности Лебедь впервые было подмечено Джоном Гершелем, а сходство их внутренней природы – астрофизиками двадцатого столетия.

Обнаружилось, что вещества туманности достаточно для производства ещё десятка тысяч солнц, а на фотографиях, полученных при помощи космических телескопов отчётливо различимы «чернильные пятна» – пылевые глобулы – предшественницы протопланетных дисков и новорожденных звёзд…

После туманности, означенной семнадцатым номером, Шарль Мессье совершил ещё пару открытий:

3 июня М18 (открытие) Рассеянное скопление в Стрельце
5 июня М19 (открытие) Шаровое скопление в Змееносце

покуда 5 июня 1764 г. не наткнулся на «скопление звёзд чуть ниже эклиптики, между луком Стрельца и правой ногой Змееносца». Чуть позже, при каталогизации М21, он отметил, что скопление это окружено туманностью. Становится неудивительным, почему знаменитый кометоискатель и «отец поневоле» одного из первых каталогов туманных объектов целых десять дней шёл от М8 к М20, ведь между этими двумя объектами он совершил открытия пяти шаровых скоплений, одного рассеянного и независимо переоткрыл две светлые туманности!

Туманность М20, тройная природа которой была установлена сэром Уильямом Гершелем в мае 1786 г., – самая близкая из «великолепной четвёрки», свет преодолевает расстояние от неё «всего» за три тысячи лет. И, равно как и свои товарки, Тройная туманность является мощным центром звёздообразования, регионом Н II – громадным облаком ионизированного водорода, того самого, что придает ему характерное красное свечение. Безусловно, химический состав туманности намного богаче, помимо самого распространенного во Вселенной элемента в ней присутствуют гелий, значительное количество кислорода и более тяжёлых элементов. Как и во всех упомянутых ранее туманностях, в М20 были обнаружены плотные «капли» межзвёздной пыли – глобулы.

«Тройная» туманность М20. (Ширина кадра 20’)

Северная часть туманности является отражательной, её голубое излучение обусловлено рассеянием излучения внешних по отношению к ней звёзд, сами же звёзды, являющиеся источниками «подсветки» к настоящему времени с большой степенью достоверности не установлены.

К сожалению, даже крупные по любительским меркам инструменты не способны раскрыть всё буйство красок этих обворожительных летних туманностей. При визуальных наблюдениях они, как правило, так и останутся серыми пятнышками, правда, пятнышками определенной формы, богатыми уникальными деталями, особенно при использовании O III и UHC светофильтров, повышающих контрастность изображения и раскрывающих новые формы и области этих прелестных объектов.

Туманность M17 (Лебедь) в Стрельце

Продолжаем фотообзор четвёрки замечательных туманностей близ центра млечного пути. На очереди — выразительная туманность М17 на границе созвездий Стрельца и Змеи. Туманность имеет несколько названий — Омега, Подкова, но лучше всех ей подходит название «Лебедь», поскольку форма этой птицы начинает угадываться даже в небольшие телескопы около 100 мм в поперечнике (на данном фото лебедь выглядит …
Читать далее Туманность M17 (Лебедь) в Стрельце