Трио шаровых скоплений

На данной фотографии представлены три шаровых скопления, известных даже начинающим любителям — М13, М3 и М5. Фотографии для этого коллажа были получены на весеннем Тульском астрослёте 2021 года и сделаны с одинаковыми настройками съёмки. М13 — слева, М3 — справа вверху, М5 — справа внизу.

Глава 14. Ночи на холме

Местечко, где расположилась моя дача, совсем обычное, коих в России множество: извилистая речушка – не широкая, но и не ручеек, на крутом берегу высятся стены леса и небольшая деревушка у его подножия, а противоположный до горизонта застлан изрезанным оврагами ковром лугов. Речка наша, Воронеж, красива, как и множество других русских рек – есть что-то неуловимое в их величавости и близкое сердцу нашего человека.

Лес же, раскинувшийся к северу от Воронежа, простирается на десятки километров, богат он и ягодами, и грибами, и дикими зверями – самый что ни на есть дремучий лес.

Поговаривают, что где-то в глубине этого леса не один век ютится старообрядческое поселение, но до него многие часы ходьбы по глухим лесным тропам. Но не только этим поселением интересен наш лес, определённого задору придает и тот факт, что несколько лет назад я видел свежие волчьи следы в полутора километрах от окраины деревеньки. Вообще-то, я редко забредаю в чащу один, и, как правило, всегда беру в провожатые деда Колю – местного художника, лет десять назад уединившегося от мирской суеты в декорациях нашей деревеньки и получающего теперь вдохновение от созерцания пейзажей, исполненных самым совершенным художником – нашей природой.

Николай – заядлый грибник, а поскольку август – самый грибной месяц в году, то его и дома-то не застать. Сходить за грибами с дедом Колей – почти всегда приключение, а обычно это происходит так. Мы поднимаемся с зарей, углубляемся в лес и проходим, как минимум, десяток километров, беседуя о красоте окружающей нас природы и всего мироздания в целом; я люблю слушать его рассказы о местных обычаях, о природе и истории нашего городка, а он – мои – о звездах, шаровых скоплениях и прочих галактиках. Через несколько часов такой вот беседы мы попадаем на поляну, усеянную, к примеру, белыми груздями, за двадцать минут наполняем ими корзины и собираемся обратно. Если дед Коля говорит, что «сегодня идем за боровиками», то попадаем на поляну с боровиками, а если «идем за рыжиками», то, разумеется, попадаем в самую гущу этих ярких и душистых грибов. Наверное, сам процесс грибной ловли от этого становится чуть более однообразным, чем многочасовое лазанье по буреломам и лесным оврагам да собирание сыроежек всех мастей в надежде найти что-то более ценное, зато у нас остается больше времени на созерцание природы в более умиротворенном состоянии.

Иногда мы выходим к небольшой, но очень своеобразной речушке Иловай – она интересна, прежде всего, тем, что она проложила свое русло в древних известняковых породах. Говорят даже, что, гуляя вдоль крутых берегов и меловых разломов, можно обнаружить камни с отпечатками фауны юрского периода. И ведь так хочется иногда забраться подальше и посидеть на берегах этой исключительно лесной речушки, перебирая в руках осколки давно прошедших времен…

Вернувшись к середине дня на дачу, обычно чувствуешь приятную усталость, но даже она пройдет сразу после того, как окунешься в свежие волны Воронежа. О нашей реке можно рассказывать много, но нет ничего лучше, как просто приехать на её берега и отдохнуть и душой и телом.

Наверное, лучшим свидетельством здешней красоты могло бы стать наличие крупных поселений и старинных городов, однако, поблизости их нет, если не считать большого количества стоянок древних (вплоть до бронзового века) людей да основанного в XVII веке городка Козлов, ныне известного как Мичуринск. Причиной тому удаленность нашего края от культурных центров средневековой Руси: именно с территории нынешней Тамбовщины и дальше на юг простиралось «Дикое поле» – огромное пространство, наводняемое ордами кочевых племен и грабителей.

Лишь с середины XVI века Русское государство начинает принимать меры, которые должны были уменьшить опасность нападения татар. На подступах к нашему краю с севера были основаны города Шацк и Ряжск, из которых в глубь степи высылались сторожа. Сторожа цепью охватывали край с юга от Дона до Воронежа и дальше до извилистой речки Вороны на границе нынешней Саратовской области. В конце же XVI века при Иване Грозном произошло создание единой и регулярной общерусской сторожевой службы.

Если немного перевести дух в домике и собраться с силами, то вечером можно отправиться в небольшой поход, чтобы устроить пикник на свежем воздухе, а заодно увидеть воочию свидетельства этого самого «сторожевого бума».

Этот пикник, костер на крутом берегу Воронежа, событие для меня и моих знакомых в какой-то степени знаковое, сродни чем-то пионерскому «прощальному костру». Во всяком случае, по своему смысловому наполнению. В бытность студентами, мы отмечали окончание веселых каникул и возвращение в университеты, сейчас же – окончание лета и возвращение к своим рабочим делам.

Замечательно, что практически весь провиант для пикника можно собрать тут же, на нашей даче, не озабочиваясь какими-то дополнительными закупками. Это и свежие помидоры, и колючие огурцы прямо с грядки, и сегодняшний салат, а также душистый чеснок и кудрявый укроп, никем специально не высаживаемые, а растущие, словно сорняки, по периметру грядок. Немного яблок, чуть-чуть слив, пару горстей темных сладких вишен да десяток молодых картофелин – вот почти и все готово. Осталось сходить в погреб за двумя-тремя бутылками крепкого смородинного вина – и можно отправляться в путь.

Для того чтобы добраться до места, где мы обычно разводим костер, нужно пройти кромкой леса и выйти на высокий берег Воронежа. С него открывается величавый вид на раскинувшиеся на другом берегу луга, зубчатую стену леса возле самого горизонта да крохотные домишки соседней деревеньки в пяти километрах от нас, освещенные предзакатным солнцем.

Светило клонится к закату, заливаясь рдяными отблесками, а за ним скользит, отражаясь в темном зеркале реки, лунный серп, оранжевый, словно апельсиновая долька с картины Врубеля.

Воронеж извилисто катит свои воды с востока на запад, зачинаясь в двухстах километрах где-то на окраине Рязанской области и впадая через триста с лишним километров по течению в могучий Дон.

Если взглянуть на другую сторону реки, то взор невольно остановится на широком прямоугольнике земляных валов, примыкающих к пологому берегу. Это не что иное, как старинное городище, остаток сторожевой крепости, одной из многих охранявшей срединные области нашей страны от набегов кочевых племен. Кроме земляных валов, воздвигнутых в бескрайнем молчании Тамбовских лугов, оплывших от разливов реки, от крепости почти ничего не осталось; никаких материальных остатков не обнаружили и археологические экспедиции, навестившие наш край несколько лет назад.

Единственное, что может засвидетельствовать о существовании здесь укрепления – указания, данные сторожам границ самим Иваном Грозным: «Лета 7079 в 1 день сентября приказал государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии боярину своему, князю Михаилу Ивановичу Воротынскому ведать станицы, и сторожи, и всякие государевы польские службы. Сторожи из Рязского. 1-я сторожа из Рязского на Воронеже под большим под Юрьевым лесом у Хобота…». Хоботом же называлась нынешняя речушка Алешня, впадающая в наш Воронеж неподалеку. Каждый раз, когда мы собираемся с друзьями на высоком берегу Воронежа, на том самом месте пикника, я провожаю взглядом эти руины, эти отголоски прошлого возрастом почти в полтысячи лет. На вершине холма мы разводим костер и, пока не совсем стемнело, принимаемся за нехитрую сервировку. Костер наш видно далеко по реке, бывали случаи, весьма редкие, правда, когда он служил маяком местным подвыпившим рыболовам.

«Мужики, подскажите в какую сторону до Астрахани плыть!» – кричали нам как-то из лодки. Мысленно прикинув, что Воронеж впадает в Дон, а последний соединяется с Волгой каналом, мы отвечали, что плывут рыбаки правильно, что направление взято верно.

Но нет ничего лучше, когда вино уже разлито по кружкам, овощи и хлеб порезаны, а костер трещит сучьями, будто бы он их пережёвывает. Солнце, покраснев, сползло к горизонту и утонуло в реке, месяц, напротив, разгорелся и засиял, словно нарисованный золотом на густой лазури неба. Снизу, от реки, с крутых её берегов раздается заливистая песнь цикад и сверчков, наполняющая собой всё окружающее пространство.

Под эту песнь сядет Луна, а небо рассыплется мириадами звёзд, такое антрацитово-черное, такое желанное и такое непривычно богатое для нас, обитателей городов.

Костер все потрескивает, изредка запуская снопы искр в небо, а от его пламени колышутся тени вокруг. Рядом с огнем тепло и безопасно, но стоит вдруг отойти от него на несколько метров, и попадешь в вязкие объятья русской ночи, такой прохладной от влажности, струящейся от реки. Время идет, звёзды катятся по небосводу, а к трелям цикад присоединяются совсем уже непонятные звуки: у берега в редких камышах – побулькивание, от кустов, что в десяти метрах от костра – потрескивание, словно кто-то карабкается по ветвям. Ветви орешника раскачиваются, хотя ветра нет – кто там выйдет к нам на огонек?

Всплески и бульканье снизу тоже не прекращаются – «русалки» разошлись не на шутку, того и глядишь поднимутся к нам по склону.

В такие моменты невольно вспоминаются страшилки, рассказываемые о наших местах в пионерлагере на сон грядущий, отчасти приукрашенные бесчисленными их рассказчиками. Воронеж возле нашей деревеньки и ещё километров на десять вниз изобилует омутами и стихийно возникающими водоворотами, погубившими не одну жизнь. Чаще всего припоминается вожатая шестого отряда, погибшая, спасая из реки двух отбившихся от присмотра пятиклассников. Эта реальная история, наверное, одна из многих, обросла в лагере подробностями: каждую полночь выходит вожатая из реки с волосами из тины, с запутавшимися в них пиявками, бредёт к территории пионерлагеря и долго всматривается в окна шестого отряда…

Существует множество сказаний, передаваемых из уст в уста, о деревнях, оставленных несколько веков назад жителями, наложившими на своих гонителей проклятия, которые якобы и по сей день подкрепляются трагическими происшествиями в радиусе десятка километров от нас. Очень загадочны заброшенные кладбища, затерявшиеся на наших просторах, вдали от населенных пунктов. Вот ведь как – истлели и дома, и их обитатели, остались лишь растрескавшиеся и замшелые плиты, утопленные в разнотравье бесконечных лугов.

Нельзя представить себе ночь у костра без таких вот рассказов о сверхъестественном, но даже они сходят на нет, когда вдруг над головами обнаруживается «бездна звёзд полна».

Разговор плавно перетекает в другое русло – о звездах и планетах, о Млечном Пути, галактиках, чёрных дырах и инопланетянах, о том случайно ли зародилась наша Вселенная или была сотворена Богом, о том, что ждет нас через сто, тысячу, миллион, миллиард лет… Я никогда не устаю удивляться тому, что чувство прекрасного и чувство благоговения пред красотами звёздного неба заложено в каждом человеке, каким бы чёрствым и бездушным он ни представлялся при свете дня. А ведь какого только народа ни побывало «у нас на холме»: философы и психологи, хирурги и терапевты, помощники прокуроров и депутатов, физики-исследователи и химики-технологи, офицеры морской пехоты и сержанты авиации, веб- и ландшафтные дизайнеры, милиционеры, слесари, математики, грузчики, домохозяйки – никого не оставило равнодушным наше небо, усыпанное жирными звёздами и, без сомнения, наше душистое смородинное вино.

Очень редко я беру на холм какой-либо из своих инструментов: «Добсон» тяжеловато тащить вверх и вниз по кручам, а 70 мм дудочка, как правило, благополучно поживает у меня дома в Подмосковье. Удивительно, наверное, но чаще всего мне приходится показывать своим знакомым скрытые от глаз простого смертного сокровища неба именно сквозь привозной Sky-Watcher 707, а не через шестидюймовый «Ньютон». И если следующая страничка, на которой я расскажу о самых ярких летних туманных объектах, покажется кому-то чересчур банальной – что ж, переходите сразу к следующей.

Эти объекты очень легки для наблюдения, их просто найти, они являются основными мишенями начинающих любителей астрономии и начинающих астрофотографов. Они – классика летнего неба, которую можно показывать людям всех возрастных и социальных групп.

Итак, М13 – Великое скопление – выше всяких похвал! Беспроигрышный вариант, который не оставляет равнодушным ни новичка, ни опытного любителя, ни даже человека, вообще далёкого от астрономии. По сравнению с другими летними шаровичками, оно буквально слепит; даже при 30× заметно, что форма его не идеально круглая, а с этакими лучиками-выступами. При 140× М13 преображается: на чёрном фоне неба заметна его зернистость, но отдельных звёзд не видно, слишком слабо проницание дудочки – тут надо никак не менее 80 мм. И как занятно наблюдать реакцию людей, впервые увидевших эту небесную жемчужину, ведь человек, никогда не смотревший на небо в телескоп, как правило, не подозревает, какие сокровища могут там скрываться.

Богато летнее небо и планетарными туманностями, причем самых разных форм, хрестоматийными же примерами являются туманности М57 «Кольцо» в Лире и М27 «Гантель» в Лисичке. Туманность Кольцо – это «моя прелесть». Даже вид в 30× окуляр красив необыкновенно. В поле зрения сразу β и γ Лиры, а между ними – крохотная туманная искорка. Вокруг же гораздо больше звёзд, чем в Геркулесе. Только использование 140× и некоторое усилие позволяет наметить «дырку в бублике».

«Кольцо» – одна из самых любимых планетарных туманностей наблюдателей дип-скай объектов, и это неудивительно. Уже в телескопы от 80 миллиметров и выше это чудо природы выглядит не как абстрактный клочок тумана, но как крохотное изумрудное колечко, потерявшееся средь звёзд Млечного Пути. Туманность является прекрасным объектом для любительской астрофотографии, а в мощные телескопы от 300 мм в диаметре можно попытаться различить её центральную звездочку.

В профессиональные инструменты можно обнаружить, что туманность простирается на целых 4’, а это значит, что её возраст составляет около пяти тысяч лет при средней скорости расширения в 19 км/с. В настоящее время проводится определение трехмерной структуры туманности, в частности, уже понятно, что этот объект обладает биполярной морфологией. Голубовато-зелёный цвет внутренней части M57 обусловлен излучением дважды ионизованных атомов кислорода, тогда как за розовато-красное свечение её внешних частей отвечают атомы водорода, излучающие на бальмеровской частоте 656,3 нм.

Классика жанра – М57

Центральная звёздочка этой планетарной туманности – экстремально горячий белый карлик с температурой около 125 тысяч градусов. Его светимость в двести раз больше солнечной, однако, с далёкого расстояния он виден как крохотная звездочка почти 16-й величины, практически недоступная для любительского наблюдения.

Если М57 найти проще простого, то с первым поиском М27 новичкам обычно приходится попотеть.

Искатель у SW707, мягко говоря, никакой, поэтому объекты приходится искать, ориентируя трубу на нужный участок неба и смотря вдоль нее, в чем, надо сказать, я довольно преуспел – Гантель нахожу, просто направляя телескоп в ту область неба, где туманность должна находиться и – вот вам пожалуйста!

Очень яркое, на удивление, свечение. Замечательно, что туманность проявляет форму даже самому неподготовленному взору – вытянутая с ощутимым намеком на перемычку, разделяющую два её лепестка, что и подтверждают мои товарищи, никогда прежде М27 не созерцавшие. Можно долго любоваться Гантелью, представляя себе какой планетарной туманностью предстоит стать нашему Солнцу.

Скопление и туманность М16. Небольшой клочок яркого тумана, застрявший меж звёзд рассеянного скопления, порожденного им. Даже при 28 крат боковым зрением угадывается похожая на листок клевера форма туманности. 10-мм окуляр позволяет рассмотреть больше звёзд скопления, но на степень детализации туманности, на мой взгляд, применение его не влияет. Если опустить телескоп на несколько полей зрения вниз, глаз наткнется ещё на один прекрасный образчик диффузной туманности.

Диффузная туманность М17. В отличие от своей соседки, М17 лежит на относительно бедном звёздами пятачке, поэтому выделяется более отчётливо. При минимальном увеличении отчётливо различима сигарообразная форма туманности, 70× окуляр не добавляет деталей в виде закорючки головы лебедя, но насыщает фон более слабыми звездами.

Рассеянное скопление М18. Чуть опустившись от М17, можно заметить относительно компактное рассеянное скопление М18, ярчайшие звезды которого примерно 9-й звёздной величины образуют подобие крохотного треугольничка. При семидесятикратном увеличении заметно около двух десятков крохотных звездочек до 11,5m, расположившихся на небольшой площади.

Рассеянное скопление М25. Чуть ниже М18 лежит красивая россыпь двух десятков звёзд 6–7m, не являющаяся «официально» рассеянным скоплением, но служащая удобным опорным пунктом для поиска других туманных объектов. Справа от неё (изображение зеркальное) располагается Малое звёздное облако (М24), а также прекрасное рассеянное скопление М25, одно из самых моих любимых. Скопление содержит несколько десятков звезд: от довольно ярких 6,5m, до крохотных 11m, усеивающих площадь поперечником в диаметр лунного диска. Такая комбинация смотрится очень эффектно, напоминая М41 в большом Псе и М34 в Персее – одних из самых выразительных представителей своего класса.

Рассеянное скопление М25. (Ширина кадра 20’)

Рассеянное скопление М23. Слева же от «опорной россыпи» двух десятков звёзд 6–7m лежит рассеянное скопление М23, тоже прекрасный объект, но нисколько не похожий на своего соседа М25. М23 образовано практически сотней близких по блеску звездочек 10–13m и лучше смотрится при 70× увеличении – пять десятков звёздочек беспорядочно раскиданных по площади 26’.

Рассеянное скопление М23. (Ширина кадра 20’)

Рассеянное скопление М21. Если скользнуть от «опорной россыпи» вниз и чуть влево, наткнешься на целый «комплект» туманных объектов. Первым, самым верхним из них является небольшое, но довольно эффектное скопление М21, состоящее из трёх десятков членов от 9 до 12 звёздной величины. Тройная туманность М20 зачастую оказывается недоступной, но это досадное упущение можно исправить, увеличив адаптацию глаза к темноте.

Диффузная туманность М8. Безусловно, основной достопримечательностью, этаким королевским самоцветом этого региона является диффузная туманность М8, лежащая ещё чуть ниже. Яркий клочок тумана, красивое скопление рядом – все это составляет потрясающее зрелище даже в такой скромный инструмент. Рассеянное скопление NGC 6530 было сформировано из материала туманности несколько миллионов лет назад, а ныне является самым ярким в созвездии Стрельца. Оно довольно компактно и состоит из нескольких десятков звёздочек, наиболее выразительно представленных при умеренно высоких увеличениях.

M8 и М20 в одном кадре

Рассеянное скопление М11 легко найти от хвоста, Лямбды Орла. При 28× оно просто прекрасно. Круглое облачко сплавившейся алмазной пыли, при том очень яркое. 70× увеличение позволяет рассмотреть темные прожилки в переливающемся сиянии, а использование линзы Барлоу позволяет уверенно разрешить этот объект на мириады звёздочек…

Глядишь, а уже далеко за полночь, костер почти погас и перемигивается остывающими рубиновыми углями, а прямо над головой, в зените раскинулась во всём своем великолепии млечная дорога… Если лечь на теплую от костра землю и обратить свой взор в небеса, то вживую представляется наша Галактика с огромным ядром, со спиральными рукавами, раскинутыми вверх и вниз от него, с нашей крохотной планеткой, висящей где-то в пустоте. В тихие августовские ночи так легко раствориться в окружающем космосе. Разноцветные метеоры разрезают огромный чёрный купол неба во всех направлениях, а особо яркие – зелёные, фиолетовые пронзают атмосферу даже с этаким шипением, как будто где-то далеко-далеко плеснули воды на раскаленную сковородку.

Постепенно и ночь сбрасывает свое бархатное покрывало, а по нашим бескрайним лугам и оврагам разливается молоко утреннего тумана – первый вестник грядущих осенних холодов…

Глава 10. Шаровые скопления. Май

Бывают моменты, которые врезаются в память на долгие годы, если не на всю жизнь. Так каждый любитель астрономии всегда может припомнить десяток-другой объектов, которые произвели на него неизгладимое впечатление.

К сожалению, придется признать, что для нас, наблюдателей дип-скай, большинство объектов проходит обезличенно – в виде туманных пятнышек, да и те, как правило, отчётливо видны лишь боковым зрением. В спортивном интересе мы стремимся зафиксировать как можно больше объектов, желательно, как можно более низкой яркости, совсем не задумываясь о том, что же именно мы наблюдаем. Скажем так, составляя план на сегодняшнюю ночь, часто ли мы интересуемся особенностями намеченных к наблюдению объектов? А после, следующим днём всегда ли мы читаем аннотации к объектам, которые зафиксировали или которые нас наиболее впечатлили?

Боюсь, что нет. Готов заключить пари, что большинство из нас, гонясь за количеством новых дип-скай объектов не вполне представляют к какому типу относится только что обнаруженная очередная галактика – к спиральному или эллиптическому. Да, телескопы до 200 мм в поперечнике раскрывают детали лишь только наиболее ярких представительниц этого рода туманных объектов, но я не об этом…

Зачастую мы перескакиваем от одного едва зафиксированного туманного пятнышка к другому с такой быстротой, словно рассматриваем ценники в магазине, а не галактики. Галактики! Космические города, населённые многими миллиардами звезд, такие огромные, что свет пересекает их десятки тысяч лет и настолько прекрасные, что при взгляде на них захватывает дух. Давайте представим, что где-то там, невообразимо далеко кто-то навроде нас рассматривает нашу галактику в свой любительский телескоп. Понравилось ли бы нам, если инопланетный наблюдатель уделил чуть большее внимание Туманности Андромеды, а напротив Млечного Пути написал «не заслуживает особого внимания»?

Чего греха таить, я и сам нередко отвожу мелким галактикам не более минуты на наблюдение, но всё же есть объекты, созерцание которых навсегда впечаталось в мою память и теперь вряд ли изгладится. Я говорю о прекрасных жемчужинах звёздного неба – о шаровых скоплениях.

Это случилось незадолго до моего тринадцатилетия – в мае 1992 года. Тогда в моём распоряжении был, как бы сейчас сказали, 60-мм рефрактор на азимутальной монтировке. Объектив я сделал из весьма качественного очкового стекла, происхождение окуляра сейчас уже не вспомню, наверное, тоже выдрал откуда-то. «Монтировкой» служил копеечный фото-штативчик со струбциной. Надо сказать, этот инструмент я находил вполне продвинутым – особенно по сравнению с предыдущим 40-мм аналогом.

К тому времени я уверенно ориентировался в Плеядах и Яслях, знал, как выглядит Двойное скопление в Персее. Да и Туманность Ориона, появлявшаяся каждое утро перед началом учебного года, разумеется, была мне знакома. Не хватало чего-то поистине «туманного», того, что нельзя было увидеть невооружённым глазом, того, что выделило бы меня, с телескопом, среди прочих людей, телескопа не имеющих.

Уже совершенно не помню, как я провел первомайский день, но ночь осталась в моей памяти надолго. Тогда около двух часов пополуночи, чтобы самому не стать объектом наблюдения соседей, я вышел из дома, прямо за которым раскинулось широкое поле, ограниченное зубчатым частоколом посадок вблизи горизонта.

К тому времени я уже имел неудачный опыт наблюдения туманных объектов. Как любой новичок, я ожидал, что галактики и скопления предстанут примерно так, как они выглядят на фотографиях в книгах. Ну, может быть, чуть невзрачнее. В начале девяностых любительская астрономия в нашей стране переживала глубокий кризис, а поэтому достать более-менее приличные карты звёздного неба провинциальному школьнику средних классов было практически невозможно. Приходилось довольствоваться стандартными картами из справочника Куликовского до пятой звёздной величины, которые встречались довольно таки часто, но для наблюдений дип-скай объектов были фактически бесполезны. Наводя свои самодельные телескопы на ту область неба, где примерно находился тот или иной объект, мне почему-то всегда казалось, что он должен сам выскочить на меня во всем фотографическом великолепии. Разумеется, такого никогда не бывало.

Зато были курьёзные случаи – как-то я пытался обнаружить шаровое скопление М28 в полевой бинокль, причем на тёмно-синем небе, на котором едва успели появиться самые яркие звезды. Но самое смешное было в том, что искал я его по ошибочным координатам, приведённым в становящейся от этого не менее замечательной книге Зигеля «Сокровища звёздного неба». В графе «Склонение» скоплению М28 приписывалась цифра +6,5°, причем сия опечатка умудрилась пережить несколько изданий. Исходя из этого, шаровое скопление М28 созвездия Стрельца лежало лишь немногим правее Альтаира. Как вы думаете можно ли увидеть объект, лежащий на пределе видимости в данный инструмент, в сумерки, без поисковой карты, да еще в том месте, где его нет? А ведь если подумать, сколько таких ляпсусов было в любительско-астрономической юности…

Но во всех подобных неудачах есть одно прекрасное свойство: после них так замечательно вкусить радость от наблюдения того, что вроде бы всегда было доступно, всегда было рядом, но почему-то ускользало от внимания по той или иной причине. Такими объектами для меня стали шаровые скопления М13 и М92 в Геркулесе.

Представляете мой восторг, когда в дрожащем поле зрения появилось нечто совершенно для меня новое: безукоризненно круглое и действительно туманное пятнышко – в отличие от уже пройденных мною рассеянных скоплений! Помню, как я подбежал к ближайшему гаражу, опёр на него трубу, чтобы, не отвлекаясь на дрожание рук, лучше рассмотреть свою находку. Запертый между двумя звездочками туманный шар высоко висел в теплом весеннем небе и мягко фосфоресцировал. Сияние сотен тысяч далеких светил сплавилось и образовало одну из немногих небесных жемчужин.

Немногих потому, что доступных для наблюдения шаровых скоплений насчитывается всего-то около двух сотен – несравненно меньше, чем рассеянных скоплений и уж, тем более, галактик.

А вот ещё что удивительно – несмотря на то, что все шаровые скопления очень похожи друг на друга (ну действительно, чем могут отличаться туманные шарики, разве что размером) для каждого из них можно найти какую-нибудь отличительную особенность. В одном скоплении спряталась массивная чёрная дыра, в другом – планетарная туманность. Третье скопление самое обильное по количеству переменных звёзд, а четвёртое наиболее удалено от центра Галактики. Пятое – самое массивное, а шестое – самое тусклое. И ни одно шаровое скопление не останется обделенным в силу своей исключительности.

Курьёзно, что само скопление М13 не много чем выделяется среди прочих: оно не самое большое и богатое на звёзды, не самое близкое и не самое яркое на небе, да и расположение его в Галактике трудно назвать особенным. Но именно с него большинство любителей астрономии начали знакомиться с этим древним и удивительным классом небесных объектов, и именно его большинство из нас впервые разрешили на звёзды. И, быть может, именно благодаря этому факту оно и достойно почетного звания самого любимого шарового скопления.

M13. (Ширина кадра 50′)

А тогда, в ту далекую майскую ночь, я совершил еще одно открытие. Несложно догадаться, что им стало соседнее скопление М92. Чуть более тусклое, и оно поразило меня чрезвычайно. Ведь открылось оно без какого бы то ни было усилия, а, стало быть, я мог попробовать найти на небе и более слабые объекты.

M92. (Ширина кадра 50′)

Окрыленный везением, следующей ночью я отыскал прекрасный шар М5 в Змее: даже в такой скромный по нынешним меркам инструмент не составило труда заметить, что оно чуть больше по размерам, чем шары в Геркулесе, но поверхностная яркость была меньше, а ядро скопления более выражено – будто туманная звёздочка.

M5. (Ширина кадра 50′)

Поразительно, что память с такой аккуратностью смогла запечатлеть точные даты этих небольших открытий. Дело, видимо, в том, что период моих наблюдений совпал с майскими праздниками, ведь следующий свой объект – М3 в Гончих Псах – я обнаружил аккурат вечером Дня Победы. Уже ставшее привычным округлое сияние, но каждый раз новое восхищение от увиденного, и новая галочка в списке покорившихся мне объектов.

M3. (Ширина кадра 50′)

Шаровые скопления достаточно легки для наблюдения. Даже в небольшой 70-мм телескоп за год можно увидеть около трех десятков этих объектов. Имея же в наличии телескоп от 10-ти, а лучше – от 15-ти сантиметров в диаметре стоит попытаться разделить шаровые скопления на отдельные звёздочки. Скажу сразу – зрелище это незабываемое.

На мой взгляд, для этой цели следует использовать увеличения около 150 крат. В поле зрения появляется скопление, более крупное, чем при обычных обзорных наблюдениях, присмотревшись внимательнее, видно, что оно не столь однородное, как могло показаться при меньших увеличениях. Еще через несколько секунд туманная оболочка скопления начинает сверкать мелкими звёздочками, а если отвести глаз немного в сторону, применив боковое зрение, все скопление может рассыпаться на мириады крохотных искорок – практически до центра. Центр же всегда остается ярким туманным пятном; «выжженным», как принято говорить. Таких крохотных и колючих звёздочек, как при разрешении шаровых скоплений, не увидишь нигде.

Стоит отметить, что при наблюдении уже в 150-мм телескопы шаровые скопления начинают проявлять свою индивидуальность. К примеру, любимец наблюдателей – шаровое скопление М13. Еще в 19-м веке заметили, что звёзды центра скопления, словно разделены тремя тёмными полосками. Благодаря этому оптическому эффекту скопление получило прозвище «Пропеллер». Наверное, не будет ошибкой сказать, что среди всех своих собратьев шаровое скопление М13 наиболее легко разрешается на звёзды. Это и неудивительно – самые яркие звёзды скопления являются объектами двенадцатой величины. Они и чуть более слабые соседки образуют звёздные «цепи» или «щупальца», тянущиеся из центра скопления. Именно за эту особенность шаровое скопление М13 также удостоилось неофициального названия «Краб».

Расположенное рядом скопление М92 в небольшие инструменты очень напоминает своего знаменитого соседа. Однако при взгляде в 160-мм телескоп явственно чувствуется разница: М92 значительно меньше насыщено яркими звёздами. Тут уже не увидишь ни клешней краба, ни пропеллера, звёздная пыль переливается искорками, словно угли затухающего костра…

Шаровые скопления – объекты, за внешним однообразием которых скрываются многие тайны. Достаточно упомянуть о том, что до сих пор не выработано окончательной теории происхождения этих небесных тел. Не секрет, что возраст большинства шаровых скоплений исчисляется миллиардами лет, а значит, они являются одними из самых стабильных образований в галактиках, но причина, по которой сообщество старых звёзд слилось в эту своеобразную «космическую каплю» окончательно не ясна. До настоящего времени ведутся научные споры о том, где провести грань между гигантскими шаровыми скоплениями и карликовыми эллиптическими галактиками. К примеру, не так давно обнаружилось, что население ярчайшего шарового скопления – ω Центавра составлено звёздами преимущественно двух возрастов, что натолкнуло на мысль о происхождении скопления в результате слияния двух меньших, а, возможно, и о галактической природе сего образования.

Наверняка многие из нас представляли, каково оно – жить на планете, обращающейся вокруг одной из звезд на окраине шарового скопления: вечернее небо, усеянное яркими бриллиантами сотен соседних звёзд. А быть может, не бриллиантами, а топазами, опалами и гранатами, поскольку звёзды шаровых скоплений очень немолоды. Наверное, раз в году планета оборачивалась бы вокруг светила так, что ночами мы могли бы наблюдать не звёзды шарового скопления, а Млечный Путь – нашу огромную галактику, сверкающую мириадами звёздных скоплений и рубинами туманностей. Интересно, как развивалась культура цивилизации, когда одна половина неба была бы усеяна искрами настолько яркими, что от их сияния становилось бы почти так же светло как днем, а другая – едва заметной спиралью. Как бы повлияло распределение звёзд на религию? Ассоциировалась бы одна часть неба с добром, а другая – со злом? Заметили бы мы вообще в их блеске нашу галактику? А заметили ли бы за Галактикой миллионы таких же, но многократно более слабых и бесконечно более многообразных галактик?

Майская пора отмечена целым рядом замечательных шаровых скоплений. Это и М5 – древний исполин, и парочка М10 с М12, и высокое скопление М3 – одно из самых ярких в Галактике. Ближе к утру становятся доступны и многие другие, но что такое утро в мае? На широте Москвы в конце месяца ночи становятся так коротки, что буквально не успеваешь вынести из дома и как следует настроить телескоп. Но все же, есть в этом времени года что-то особенное, что заставляет проникнуться естеством и прильнуть к лону родной природы. Май – пока не совсем лето, а поэтому, бывает, наблюдаешь, а вдруг налетит такой свежий порыв ветерка, что невольно задумываешься о далеких северных странах, обо всей нашей планете, накрытой иссиня-чёрным куполом неба и висящей в нем под чарующими соловьиными трелями жемчужине М13.

Под небом Персеид

Место наблюдения:  60 км северо-востоку от Ярославля Инструмент:  SW Dob 10 Условия:  Ночь с 12 на 13 августа, 23.50-3.00. Атмосфера прозрачная, спокойная. Полночных солнц к себе нас манят светы…В колодцах труб пытливый тонет взгляд.Алмазный бег вселенные стремят:Системы звезд, туманности, планеты… …эти строчки вспомнились мне, когда, выйдя на улицу, я посмотрел на чистое августовское небо. Небольшой грозовой фронт, прошедший …
Читать далее Под небом Персеид